В нескольких более ранних публикациях я немного касалась темы музыкальной терапии и большого потенциала, которым обладают музыкальные занятия для развития детей с различными особенностями здоровья.
Собрала для вас несколько интересных и очень показательных историй, когда музыка оказывается весьма эффективным средством не только коррекционной работы, но и диагностики уровня развития ребенка. Сегодня хотелось бы начать с одного такого случая из моей практики, когда ко мне на занятие пришел маленький, абсолютно незрячий, музыкальный сударь-начинашка. Поделюсь, как строится первый урок, и как по его результатам можно выстроить индивидуальный и, что особенно важно, весьма успешный обучающе-развивающий маршрут.
Этот мальчуган приехал ко мне на занятия из Москвы. До школы – целый год, ребенок любознательный, очень музыкальный и, как сейчас модно часто говорить, «гиперактивный». Вы можете спросить: «Как проявляется гиперактивность, и почему в моих словах как будто слышится сомнение насчет этого диагноза у ребенка?»
Отвечу. Пожалуй, последнее десятилетие, или чуть больше, чрезвычайно распространились и стали популярны некоторые диагнозы или определения устойчивого состояния. Конкретно в нашей области к таким диагнозам относятся, например, расстройства аутистического спектра и синдром дефицита внимания с гиперактивностью.
Если дорогому читателю интересно подробнее узнать об этих состояниях, мы с удовольствием посвятим им одну из наших следующих бесед. Сегодня же хотела бы сказать, что не все, что в медицинских документах называется: «СДВГ», этим самым СДВГ является в жизни. Да, грубые нарушения возрастного развития действительно встречаются, однако, чаще всего, диагноз «СДВГ» — это все же, упрощенно говоря, незрелость определенных мозговых структур, неравномерность (асинхрония), или задержанное развитие психики ребенка, которое можно достаточно успешно выровнять, «докормив организм» недостающими витаминами и микроэлементами, параллельно используя психолого-педагогические методики. С другой же стороны, не секрет, что зачастую родители сами потворствуют неадекватным проявлениям в поведении детей – не объясняют правил поведения, поощряют поведение, выходящее за рамки приличия. Случаются и такие ситуации, когда ребенок предоставлен сам себе и, просто исследуя мир доступным ему образом, не обладая критическим мышлением, не может понять, что ведет себя странно с точки зрения окружающих его людей.
В общем, ситуаций формирования паттернов поведения, очень похожих на поведение обладателя СДВГ, достаточно много, да и по собственной практике скажу, вряд ли стоит вообще расценивать СДВГ, как диагноз и, тем более, относиться к нему, как к чему-то фатальному, «с чем нужно смириться» и «с чем теперь предстоит жить, старательно неся этот крест». Чаще всего это – все же состояние, за которым стоит динамически наблюдать, четко, методично и, вместе с тем, очень спокойно, направляя растущего человека в его развитии.
Итак, наш маленький сударь с порога, едва поздоровавшись, стал трогать все, что только попадалось ему на пути. Сначала это была я, взявшая его за руку, потом – пианино во всех подробностях и стулья, на которых мы с ним сидели. В целом, вполне стандартная ситуация в моей работе с незрячими детьми: новый человек, новый голос, какое-то новое дело, которое он пришел делать – все это, конечно, очень сильно «разогнало» его эмоции, а следом – речь и двигательную активность, успокоить и стабилизировать которые нам с ним удалось только после специальных дыхательных и двигательных упражнений.
Вот тут-то и кроется та мало ощутимая грань между грубым нарушением созревания психики и тем, что, хоть и через время, но все же корректируется именно через поведение и направленную, контролируемую деятельность.
О, чудо! Наш маленький сударь, сыпя шутками, прибаутками и отпуская комментарии почти по любому поводу, поняв, что я не реагирую привычным для него способом, вдруг стал слушать, что я ему говорю, и делать все, что я прошу! Причем, как только я отмечала его успехи, и то, что у него что-то стало получаться лучше, он начинал стараться еще больше. К концу занятия, чем немало удивил своих родителей, он спросил у меня, как он сегодня занимался, какую оценку я ему поставлю и (еще одно чудо) когда он придет ко мне в следующий раз!
Да-да, дорогой читатель! Здесь может идти речь не о грубых, а вполне успешно корректируемых и компенсируемых нарушениях хода общего развития. К слову сказать, родители были сильно удивлены и ходом урока, и активностью их дитя, и его поведением после окончания занятия, и, особенно, тем, что ребенок оставался под приятным впечатлением даже по прошествии нескольких дней, что еще раз может подтвердить верность моего понимания и диагностики.
Итак, что же делали на уроке? Когда я вижу такого «оживленного» и беспокойного ребенка, первыми задачами урока будут:
— выяснить, слышит ли, понимает ли ребенок то, что я, в принципе, ему говорю. Это может показаться вам странным и нереальным, но при некоторых состояниях здоровья люди действительно могут плохо (или совсем) не различать обращенную к ним речь, и, соответственно, из-за этого вести себя неадекватно ситуации;
— определив, что ребенок меня слышит и понимает, и ему интересно то, что происходит, я отслеживаю, сколько времени ребенок может удерживать внимание, на каком виде деятельности у него это получается хуже, а на каком – лучше (когда мы поем, играем на фортепиано, или на каком-либо другом музыкальном инструменте, делаем пальчиковые гимнастики, дыхательные упражнения, танцуем и др.).
Ну, и далее – основные моменты моторного развития и сформированных пространственных представлений.
Для незрячих людей развитие пространственных представлений является одной из центральных задач их общего развития. В этом смысле, музыкальная деятельность, с ее игрой на музыкальных инструментах, показом с помощью движений рук особенностей мелодии (ее движение вверх или вниз, отрывистость и «прыгучесть», или плавность) является очень хорошим и удобным инструментом, как для первичной диагностики, так и для общего раскрепощения тела и развития двигательной сферы слепого ребенка.
Сюда же отнесем развитие воображения, когда мы ассоциируем мелодическое движение с каким-либо знакомым ребенку процессом: течение воды, пение кукушки или птичья трель и прочее.
Полезно и любимо детьми сочинение и проигрывание сказок, стихотворений и мелодий. Такую деятельность в педагогике называют «продуктивной», и, если уметь выстроить ее творчески и доброжелательно, передавая с ребенком инициативу друг другу, можно зажечь в ученике большой интерес к занятиям в целом, превратив сочинительство и музыкальное творчество в мощнейший инструмент как музыкального, так и, в целом, общего развития.
Валентина Наумова, специально для Агентства Особых Новостей (on24.media)
Фото из личного архива автора
