Педагогам и родителям детей с ОВЗ посвящается.
«Тук-тук»- сообщение в WhatsApp:
«Здравствуйте. Вы ведь занимаетесь музыкой с детьми, имеющими особенности здоровья? Я — логопед-дефектолог, ищу дополнительные развивающие занятия для своей ученицы».
Вот так началось сначала мое заочное, а потом и реальное знакомство с Анюткой (имя изменено).
Из описания логопеда: Ане шесть с половиной лет. Она гиперактивная, практически не может удерживать внимание, легко возбудима и не может усидеть на одном месте. Плохо дружит с другими ребятами и в саду, и на детской площадке — может ударить, подраться, и после этого очень сильно расстраивается. Ходит в обычный детский сад, и каждый день мама выслушивает упреки от воспитателей о поведении Ани. Девочка требует индивидуального внимания и не может заниматься в группе (со всех групповых занятий ее попросили уйти, или просто выгнали без возможности восстановиться).
Такие дети приходят ко мне на занятия. Причем, интересно, что за последний год это уже третий ребенок со схожей картиной. По крайней мере, это первое, что я слышу о ребенке при предварительном знакомстве. Однако, такая характеристика до реального занятия для меня остается «неизвестной переменной», которая на то и «переменная», что может вполне измениться, причем, не «неизвестно когда», а, возможно, после какого-то количества занятий, или даже прямо при первой встрече.
Есть у меня правило такое: я всегда предварительно беседую с мамой по телефону. Консультацию стараюсь не затягивать до объема полноценного занятия, но у меня есть перечень обязательных вопросов (или, хотя бы, направлений), которые включаются в беседу. Итак, расспрашиваю о том, о сем: что любит, не любит, чем нравится заниматься, с кем дружит и что значит: «дружить не получается». И каждый мой вопрос вызывает бурю эмоций мамы и нескончаемый поток повествования, лейтмотивом которого являются слова: «У нее – СДВГ, она неуправляема, может ударить, поссориться и подраться, я ужасно устала выслушивать претензии от воспитателей в детском саду» и так далее в том же духе.
«Ну, — думаю, — ладно, пусть девчушка, держащая в напряжении всех знакомых взрослых, придет на занятие ко мне – там и буду делать выводы». В ожидании знакомства с «маленьким цербером», от которого стонет весь детский сад и его округа, решила я записать аудио-сообщение для знакомства. Пусть Аня узнает пораньше о нашем занятии, ведь зачастую, деток с особенностями лучше заранее подготовить ко встрече с незнакомым человеком.
Ответ прилетел ко мне только спустя полтора месяца. Все это время мама Ани провела в больнице с последствиями нервного перенапряжения. (об этом она рассказала, когда они все-таки наконец-то пришли на занятие).
Видео-сообщение от Ани не сильно отличалось оттого, что я увидела в реальности.
Пришел маленький человек, маленького для своего возраста роста, очень подвижная, но вполне управляемая девочка. Аня без устали что-то говорила и пыталась постоянно что-то делать: хватала музыкальные инструменты, пела тут же сочиняемые песни, ерзала на стуле
И все же, мы легко познакомились, сделали много разных упражнений и проб, которые я использую для диагностики детского развития. Да, конечно, не буду ставить под сомнение диагноз, поставленный врачами. Да, это была лишь первая встреча, которая не всегда бывает стопроцентно показательной. И все же, первое, что я сказала Аниной маме: «Какая у вас хорошая и музыкальная девочка!»
Это не было преувеличением. Чувство ритма, интонация, общая координация движений и, главное, — желание музицировать у Анютки были действительно налицо, и именно об этом стоило сказать Аниной маме в первую очередь.
А знаете, что следом спросила у меня Анина мама? Без малейшей реакции на мои слова, она спросила: «Вы считаете, она сможет? Считаете, действительно есть смысл заниматься?».
Ну, вообще-то она не удивила меня этим своим вопросом. Девяносто девять процентов родителей особых детей непременно спрашивают именно это. Они сомневаются, они не верят в способности «своего особого ребенка». Они удивлены и могут даже не доверять словам о том, что ребенок имеет те или иные способности. И их можно понять – они настолько часто слышат о своем ребенке обратное (выслушивают критику и обвинения в адрес ребенка и в свой собственный), что любая похвала, или обычная человеческая расположенность и участие вначале воспринимаются ими, как обман и, возможно, даже способ для специалиста заработать на занятиях. Наша же задача, как педагогов и психологов – во-первых, дать родителям искреннюю, человеческую поддержку. Не слезливую, не из жалости и сожаления, а из понимания силы этих родителей. Силы родительской, силы души, ведь они зачастую находятся со своим ребенком двадцать четыре на семь и, в отличие от педагогов и других помощников, встречаются лицом к лицу с гораздо большим количеством ситуаций и напряжений.
Потому первый закон для нас, специалистов помогающих профессий, – уважай родителей своих учеников и воспитанников, уважай их внутреннюю силу и обращайся к ней с благодарностью и мотивирующей поддержкой.
Правило второе. Старайся дать объективную оценку состояния и развития ребенка, будь при этом деликатным и реалистично-оптимистичным. Не опирайся (а если сможешь, в идеале — забудь) диагнозы, которые не сходят с родительских уст. Лучше определи основные задачи взаимодействия с ребенком и расскажи, что, как и для чего ты планируешь делать на уроках, чтобы достичь поставленных целей.
Педагогическая задача и закон номер три. Дай родителю надежду, но только не ложную, и только, если ты действительно понимаешь, в каком направлении тебе нужно двигаться в своей работе.
Правило четвертое. Помни: не бывает «ужасных детей, с которыми абсолютно невозможно работать» — бывают дети, к которым нужно подбирать особые ключики, и на этот подбор может уйти очень много времени и терпения. Не обвиняй ребенка и его родителей. Если не чувствуешь знаний и внутренних сил, спокойно признай, что не возьмешься за такую работу. Но ни в коем случае, никогда-никогда не обвиняй родителей в особенностях их ребенка и старайся мягко, но четко гасить и перенаправлять утрированные родительские эмоции в «мирное русло».
Итак, мои новые знакомые ушли от меня счастливыми и спокойными. Аня – потому что я уделила ей целое море внимания, научила ее нескольким песенкам, играм и танцам. Ее мама – потому что ее наконец-то выслушали и поддержали, хотя бы немного освободили от гнетущего чувства в отношении Ани, дали надежду, что дочка сможет заниматься музыкой, да и в целом, пусть чуть иначе, чем другие дети, может хорошо развиваться, пойдет в школу сможет учиться и взаимодействовать с другими детьми и взрослыми.
Признаться честно, я не всегда была столь оптимистично настроена по отношению к развитию детей с особенностями. И, знаете, что мне помогло? Мне помогло «незнание диагноза ребенка». Да-да, именно так!
Дело в том, что учителям, работающим с особыми детьми в школе, официально не разрешено знать полную картину здоровья их подопечных детей. Звучит это странно, но так уж определено законодательством. Конечно, мы владеем необходимой информацией о здоровье детей, получая ее от самих же родителей. Но, я бы сказала, одно дело – владеть информацией, и совсем другое – ставить диагнозы во главу угла.
Дорогие родители и специалисты! Хочу предложить вам попробовать смотреть на особых детей не с точки зрения их медицинских диагнозов (которые, с одной стороны, могут излишне жестко определять «потолок» развития ребенка, а, с другой – быть не постоянным, а временным определением состояния здоровья), а с точки зрения конкретных прикладных задач развития. Например, улучшить характеристики произвольного внимания, памяти, мышления, речи, координации движений и др.
Уверена, если мы наконец-то научимся ставить на первое место не диагнозы, а цели на развитие ребенка, все мы (и сами дети, и родители, и специалисты) будем больше заниматься не ограничениями, а поиском все новых и новых возможностей для развития и реализации в жизни и детей, и взрослых, и в конечном счете, будем более здоровы, продуктивны и счастливы.
Заранее благодарю каждого за просмотр, лайк. Пожалуйста, оставьте несколько слов в комментариях, если вам интересна эта тема.
Валентина Наумова, специально для Агентства Особых Новостей (on24.media)
Фото из открытых источников
