История о том, как с помощью созданных с применением искусственного интеллекта изображений инвалида, были совершены мошеннические действия в отношении одного из отечественных брендов одежды, быстро разошлась в СМИ. По словам сотрудников компании, к ним обратилась девушка, якобы потерявшая ногу в результате ДТП, ставшая инвалидом и превратившая эту свою особенность в арт-проект и способ мотивации других. Бренд согласился на бартер и отправил ей худи. В ответ компания получили «профессиональные фотографии» девушки с протезом, которые в рекламных целях репостнули в своих соцсетях. Как оказалось позже — изображения были сгенерированы с помощью искусственного интеллекта.
Нас же эта история заставила задуматься о том, как и с какой целью люди выдают себя за инвалидов? Чаще всего это не просто эмоционально резонансные истории, а отражение реальных социальных проблем, юридических лазеек и экономических стимулов, которые мотивируют некоторых индивидов прибегать к мошенничеству. Так, например, во Владивостоке мужчина через посредника оформил себе третью группу инвалидности и получил более 600 000 рублей от государства за период с 2015 года, пока его действия не были выявлены следствием.
В Чечне жительница Грозного с 2015 года представлялась инвалидом первой группы, утверждая, что после инсультов парализована и ослепла, однако видеозапись из её квартиры показала, что она могла свободно передвигаться и заниматься домашними делами; в итоге было возбуждено уголовное дело о мошенничестве. Отмечалось, что «не являясь инвалидами, злоумышленники, представив поддельные документы о тяжёлом неизлечимом заболевании, незаконно получили денежное пособие в размере более 600 тысяч рублей и за счёт государственных средств сделали ремонт своей квартиры» .
Аналогичный случай произошёл и в Воронеже, когда 59-летняя женщина с помощью поддельной медицинской документации получала повышенную пенсию как инвалид почти три года, причинив бюджету ущерб более полумиллиона рублей.
Очевидно, что основной мотивацией в таких случаях выступает экономическая выгода: инвалидность в России даёт право на пенсию, пособия и льготы, медикаменты и налоговые преференции, а для некоторых — бесплатную парковку и другие привилегии. В условиях, когда размер социальных выплат относительно ощутим (например, социальные пенсии, доплаты и компенсации), а система контроля и экспертизы остаётся уязвимой, появляется соблазн использовать эти возможности.
Юридическое поле тоже имеет своё значение. За подобное мошенничество предусмотрена уголовная ответственность (часть 3 статьи 159 УК РФ о мошенничестве при получении выплат), которая в зависимости от суммы ущерба может повлечь серьёзное наказание, вплоть до лишения свободы. Однако реальное наказание применяется не всегда немедленно — некоторые случаи доходят до суда лишь спустя годы после начала противоправной деятельности.
Кроме прямого обогащения, встречаются и иные формы злоупотреблений. Например, в Москве выявляли преступные схемы, когда данные реальных инвалидов использовались для оформления льгот на парковку автомобилистам без оснований, а доступ к системе «Госуслуги» применялся, чтобы присвоить чужой статус и привилегии. Это говорит о том, что не только сам факт «выдачи себя за инвалидов» может быть целью, но и эксплуатация статуса третьих лиц в коммерческих схемах.
С другой стороны, практика и публично обсуждаемые истории показывают, что неправомерное объявление себя инвалидом может быть связано с психологическими, социальными, символическими и даже политическими мотивами.
Один из ключевых неэкономических стимулов — стремление к особому социальному статусу. Зачастую считается, что в обществе инвалидность одновременно стигматизирована и наделена моральным капиталом. Кажется, что человеку с инвалидностью «разрешено больше», его труднее критиковать, ему чаще сочувствуют, его поведение реже подвергают сомнению. Для людей с выраженной потребностью во внимании или сочувствии, в том числе с истерическими или нарциссическими чертами личности, роль «уязвимого» может становиться устойчивой идентичностью. В психиатрии это пересекается с феноменом синдрома Мюнхгаузена, когда человек симулирует болезнь или инвалидность не ради выгоды, а ради самой роли больного и реакции окружающих.
Другой важный мотив — уход от ответственности. Объявляя себя инвалидом, человек может пытаться объяснить профессиональную несостоятельность неудачи в карьере, а семейные конфликты или асоциальное поведение — внешней, «не зависящей от него» причиной.
Существуют и квазиправовые мотивы. Инвалидность воспринимается как щит от давления со стороны государства и институтов: от воинской обязанности, от некоторых форм административной или дисциплинарной ответственности. В таких случаях человек может стремиться не столько к льготам, сколько к снижению ожиданий и требований к себе.
Отдельную группу составляют символические и идеологические мотивы. Иногда люди публично называют себя инвалидами или «лицами с ограниченными возможностями здоровья», не имея официального статуса и медицинских оснований, чтобы усилить собственный голос в общественной дискуссии, получить право говорить «от имени уязвимой группы» или легитимировать критику социальной системы. Формально это может не сопровождаться оформлением инвалидности, но, по сути, является присвоением чужого опыта и социальной роли.
Наконец, нельзя исключать и мотивацию, связанную с идентичностью и самовосприятием. В условиях, когда язык травмы, уязвимости и исключённости стал социально значимым, для некоторых людей объявление себя инвалидом начинает выступать способом структурирования собственной биографии, придания смысла страданиям или внутреннему дискомфорту, который не находит медицинского подтверждения. Это особенно заметно в пограничных зонах между медицинскими, психологическими и социальными диагнозами.
Таким образом, неправомерное объявление себя инвалидом — это не только история про деньги и льготы. Это сложное социальное явление, в котором переплетаются потребность в защите, признании, снижении ответственности и обретении устойчивой идентичности. Понимание подобных мотивов важно, чтобы отличать сознательное мошенничество от глубинных психологических и социальных деформаций — и при этом не подрывать доверия к тем, для кого инвалидность является реальностью, а не ролью.
Важно понимать, что такие случаи, хотя и привлекают внимание СМИ и общественности, не отражают широкой картины инвалидности как социальной категории. Большинство инвалидов по-настоящему нуждаются в поддержке и сталкиваются с подлинными барьерами доступа к медицинской помощи, работе и социальной инфраструктуре. Злоупотребления со стороны отдельных лиц, безусловно, вредят доверию к системе социальной защиты, но они существуют на фоне гораздо более глубоких проблем социальной политики в стране.
Обсуждение подобных случаев важно не для того, чтобы усиливать стигму или недоверие к людям с ограниченными возможностями здоровья, а чтобы показать, как, например, экономические стимулы и недостатки в механизмах контроля порождают мотивации к мошенничеству, а также какие последствия это имеет для общества и самой системы социальной поддержки.
Специально для Агентства Особых Новостей (on24.media)
Иллюстрации автора