Недавно мы публиковали официальную новость о визите председателя Всероссийского общества инвалидов (ВОИ), депутата Госдумы Михаила Терентьева в Северную Корею (КНДР). Помимо подписания меморандума о сотрудничестве между российской и северокорейской организациями инвалидов, в качестве одной из целей визита СМИ называли обмен опытом в области социальной адаптации, реабилитации и защиты прав инвалидов. Поэтому, опираясь на доступные источники, мы решили исследовать, как живут инвалиды в Северной Корее и какой опыт в сфере инклюзии мы можем перенять у наших северокорейских товарищей.
К сожалению, в связи с закрытостью страны, положение людей с инвалидностью в Северной Корее остаётся одной из наименее изученных социальных тем в мире. Ограниченный доступ международных организаций и закрытость государства приводят к тому, что основная информация о положении инвалидов в КНДР складывается из официальных заявлений властей, докладов ООН и свидетельств «перебежчиков». Отметим, что зачастую эти источники противоречат друг другу, формируя сложное и неоднозначное представление о жизни инвалидов в Северной Корее.
Итак, согласно официальным данным, в КНДР существует правовая база защиты инвалидов. Государство ратифицировало Конвенцию ООН о правах инвалидов в 2016 году и приняло ряд законодательных актов, включая Закон о защите прав инвалидов (впервые в 2003 году с последующими обновлениями). Действующее северокорейское законодательство предусматривает для инвалидов бесплатную медицинскую помощь, реабилитацию, профессиональную подготовку и трудоустройство с учетом состояния здоровья. В стране ещё с середины XX века действует система социального страхования, предполагающая выплаты людям, утратившим трудоспособность вследствие травм или заболеваний.
Однако точных данных о размере пенсий или пособий по инвалидности в Северной Корее в открытых источниках не существует. Судя по всему, денежные выплаты присутствуют, но носят минимальный характер и сильно зависят от категории инвалидности. При этом система построена по принципу приоритета: ветераны войны получают значительно более высокую поддержку, тогда как гражданские инвалиды — лишь базовые выплаты и ограниченные услуги. Экономическая слабость страны также ограничивает реальные возможности социальной помощи.
Официально в Северной Корее действует централизованная система поддержки инвалидов. Ключевую роль играет государственная организация — Федерация защиты инвалидов, созданная в 1998 году. Именно с президентом Центрального комитета этой организации — Чон Чхоль Хи и подписал пхеньянский меморандум председатель Всероссийского общества инвалидов Михаил Терентьев. Северокорейская Федерация защиты инвалидов координирует обучение, реабилитацию и трудоустройство. Во многом благодаря ей, в КНДР существуют и развиваются специализированные школы для глухих и слепых, а также предприятия, где работают люди с инвалидностью. Ну а международные гуманитарные организации, включая Красный Крест, участвовали в создании в Северной Корее реабилитационных центров и ортопедических служб, оказывающих помощь тысячам пациентов.
При этом многочисленные доклады ООН и правозащитных структур указывают на ряд проблем. Несмотря на наличие в КНДР законов о социальной поддержке инвалидов, их практическая реализация иногда ограничена. Люди с инвалидностью зачастую сталкиваются с дискриминацией, неполным доступом к образованию и социальной изоляцией. Свидетельства международных наблюдателей описывают случаи, когда инвалидов, особенно с врождёнными нарушениями, вытесняли из крупных городов или помещали в закрытые учреждения. В начале 2000-х годов сообщалось о существовании специальных лагерей для людей с инвалидностью, где условия содержания были крайне тяжёлыми.
Серьёзной проблемой остается и доступная среда. В отличие от развитых стран, инфраструктура КНДР практически не адаптирована для людей с ограниченной мобильностью. Барьерная среда сохраняется как в транспорте, так и в городской архитектуре. Даже в столице, Пхеньяне, доступность объектов остаётся ограниченной, а за её пределами ситуация значительно хуже. Конечно, формальные нормы о равном доступе к услугам существуют, но их выполнение является крайне слабым.
В итоге возникает парадокс: на уровне законодательства Северная Корея декларирует достаточно широкий спектр прав и гарантий для инвалидов, однако в реальной жизни они часто оказываются изолированы и лишены полноценного участия в обществе. Исключение зачастую составляют военные инвалиды, которые пользуются особым уважением и поддержкой государства.
При ограниченности информации о положении инвалидов в КНДР сложно сказать о возможном опыте работы с этой социальной группой, который могла бы перенять Россия. А некоторые из свидетельств говорят о таком опыте, который лучше бы и не перенимать вовсе. Оптимистично предположим, что перенятый опыт может относиться даже не к практической реализации, а к отдельным институциональным решениям. Так, в КНДР обращает на себя внимание декларируемая ранняя интеграция инвалидов в систему профессиональной занятости через специализированные предприятия и обучение. Подобный подход, при его адаптации к современным стандартам прав человека, мог бы быть полезен как инструмент повышения занятости людей с инвалидностью. Кроме того, централизованная система учёта и регистрации инвалидов позволяет государству планировать меры поддержки, хотя в условиях открытого общества она должна сопровождаться строгими гарантиями прав и свобод.
В то же время большинство аспектов северокорейской модели — изоляция, непрозрачность системы и разрыв между законом и практикой — скорее служат примером того, каких ошибок следует избегать. Современная политика в отношении инвалидности требует не только формальных гарантий, но и реальной инклюзии, доступной среды и уважения человеческого достоинства.
Специально для Агентства Особых Новостей (on24.media)
Иллюстрации автора
