Если вы ещё не открыли для себя такой сценический жанр, как поэтический спектакль, предлагаю мысленно перенестись вместе со мной в воскресный вечер 13 марта и отправиться в Fish Fabrique, что на Лиговском, 53.

Трое в лодке

«Трое в лодке, не стесняясь собаки» – именно так, перефразировав Джерома К. Джерома, назвали свой поэтический спектакль-тройничок поэты Карыч, Алёна Ценина и Ананастя, а также конферансье Глеб Дружинин.

Хорошо известные питерской поэтической тусовке стихи на сей раз были связаны в единый сюжет. Суть сюжета, наверное, можно передать одним словом: Апокалипсис.
Трое в лодке и собака были теми самыми всадниками Апокалипсиса.
Карыч – Война, наступившая на этот раз, если я правильно помню и ничего не перепутал, первой.
Алёна – Чума.
Ананастя – Голод.
А «собака» Глеб (во время выступления дам конферансье развлекал публику, расхаживая по «Фишке» в звериной маске) – надо полагать, Мор.
Спектакль состоял из трёх актов: Война, Чума, Голод. Но это было не так, что сначала выступала со своим сетом Карыч, потом Алёна, а потом Ананастя. На сцене присутствовали втроём. Каждая выдвигалась вперёд и в центр, зачитывала стихотворение, а потом уступала место сестре по искусству.
Мору же полноформатного слова (отдельного акта) не дали. При этом собаки действительно нисколько не стеснялись. Почему – не знаю, но отчего-то так и хочется мне процитировать своего любимого писателя Владимира Сорокина: «И слава Богу: мы у себя на родине, чего стесняться».

Война

И ребёнок станет удобрением для земли.
Всё сложнее оружие, значит, земля — жирней.
И не важно, под какими знаменами все мы шли,
И не важно, сколько каждому было дней.
И не важно, помнят его или он забыт.
И не важно, кто станет мрамором, кто — золой.
Мы покрыты высохшей коркой культурных плит,
Как иконы, покрытые золотой.
Только плиты образуют непрочный стык:
Иногда проступает стёжки времен пунктир.
Откопают дети в поле трёхгранный штык.
Будут жарить на нём зефир.

Так звучала Война в исполнении Карыча, чей визуальный образ также был, я бы сказал, наиболее строгим. Как и положено Войне.

Чума

Алиса считает до десяти.
Раз,
Два,
Три.

Перебивка кадра.
Алисе не нужно правды.

Объятья раскрыла страна чудес.
Четыре,
Пять,
Шесть.

Шляпник нальёт ей чаю, и кролик не опоздает.
Спит Соня в привычной позе.
Семь,
Восемь.

Ритмичным движениям грез не развеять.
Девять.

Малыш, немножечко потерпи.
Ровно до десяти.

Перебивка кадра.
Алису съедает правда.

Алиса дрожит в чулане.
Неважно, в каком он сане,
Отец ее – красный король.

Боль,

Что те розы – красная.
Пусть лучше всё будет сказкою.

Алиса считает до десяти.
Раз, два, три…

Алиса считает, а у Алёны изумительный грим. Сплошная чёрная полоска вокруг глаз. Когда-то Чума была чёрной смертью. Раз, два, три – и она снова здесь. До или после войны – так ли важно? Что не доделала одна – доделает другая.

Голод

Мы с тобою одной дури –
Чудак да Иван-дурак.
Роль таких в мировой культуре –
Носить шутовской колпак.

Нам с тобой унесло крышу
Куда-то в один овраг.
Нам бы думать немного тише –
Но оба не знаем, как.

Мы с тобой заплутали в поле,
Ища по кустам ответ.
Мы с тобою одной боли –
У боли небесный цвет.

Мы с тобою одной правды –
Правды, которой нет.
Мы с тобою с одной карты –
Карты чужих планет.

При изменчивой конъюнктуре
Дурь поважней, чем кровь.
Небо в хмури. Кричат, что к буре.
Что ж – паруса готовь.
Мы с тобой доплывём на дури,
Раз не нашлось плотов.

Не зря Глеб Дружинин сказал, что на сей раз голод не беспросветный, что он с долей надежды и оптимизма.
Привычно искрящаяся Ананастя. Хулиганистая рок-звезда вечера.
А голод – не по какой-то ли человеческой близости, не по общей ли дури?
И под конец возникает-таки надежда, что голод будет утолён. Мы будем вместе. Мы доплывём.

P.S.

Будем, обязательно будем. Потому что искусство объединяет.
Сегодня нас в «Фишке» не очень много. Мы тут уже даже погрустили немного: кто уже за границей, кто в автозаках…
А с другой стороны – есть самые неожиданные зрители, которых лично-то знаю – а на поэтических мероприятиях вижу впервые.
И даже с ограниченными возможностями здоровья (коли уж я всё ещё, к счастью, пишу для Агентства Особых Новостей) не я один.
Иногда кажется, что давно мертва страна и умирает даже любимый город. Но я всё отчётливее вижу, как же жива здесь поэтическая сцена. Это и есть, наверное, родина. И смысл пытаться что-то продолжать дальше.

Читайте также:  «Вопреки невозможному» - выставка об иконописце, создававшем иконы без помощи рук

Святослав Белковский
специально для Агентства Особых Новостей (on24.media).

 
Похожие записи
Latest Posts from Агентство особых новостей

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.